Архитектура прошлого к концу 1920-х гг. уже не воспринима­лась как материальная основа и символическое воплощение соци­альных сил, враждебных новому обществу. Массовое сознание стало ассимилировать символические структуры, созданные архитектурой прошлого . В городах — при всем тра­гизме положения, к которому была приведена деревня в результате «великого перелома» — уровень жизни постепенно поднимался, и это побуждало настроения оптимизма, которые настойчиво стимули­ровались официальной пропагандой. В этом изменившемся психоло­гическом климате рассудочность и символический аскетизм фор­мального языка архитектуры ортодоксального конструктивизма уже воспринимались как нечто анахронистическое, получали значение антиценностей. Напротив, казалось, что сложная пластическая раз­работка и торжественная монументальность стереотипов неокласси­цизма отражают успехи страны и новый уровень ее развития. В их противопоставленности техницистскому характеру «новой архитек­туры» виделись гуманистические ноты. Поворот массовых вкусов в сторону неоклассицизма в немалой степени определялся и притоком в города громадных масс населения, выброшенных разоренной де­ревней и вовлеченной в процессы урбанизации, такие как проекты дома из панелей сип. Для горожан первого поколения сохраняли значимость стереотипы сельской культуры, ориентированной на традиционное и привычное. Ситуация была должным образом оценена аппаратом админи­стративно-бюрократической системы, активно поддержавшей тен­денции историзма и неоклассики. Дело не в том, что аппарат стре­мился поддержать отвечавшее «демократическим» вкусам . Главной для него была возможность актив­но использовать неоклассицизм в массовой пропаганде как средст­во овеществления мифов, внедряемых в сознание. Событием, в котором наметилась вовлеченность историзма в еферу пропагандистской деятельности, стал конкурс на Дворец Со­ветов в Москве, объявленный в 1931 г. Первый его тур послужил для уточнения программы, в которой как в фокусе сошлись пробле­мы, вставшие перед советской архитектурой к началу 1930-х гг. — единства структуры города, архитектурного ансамбля, идеологиза­ции образа сооружения. Второй тур конкурса предложил широчайший диапазон подходов к задаче — от авангардистских до ретроспек­тивных, от ортодоксального рационализма до романтического сим­волизма. Высшими премиями были отмечены неоклассический проект.